"Месяц в деревне". Как Эфрос поставил "самую скучную" комедию Тургенева

О пьесе, которую не поняли современники драматурга, и о спектакле, поставленном по ней спустя почти полтора века и заставившем всех посмотреть на нее иначе.

«Несценичная, не смешная, скучная», — так говорили о пьесе «Месяц в деревне» современники Ивана Тургенева. Скучающие дачники, пустые разговоры, сразу два любовных треугольника... Тургенев соглашался: его пьеса не для сцены. Он писал ее как комедию, а немногочисленные бравшиеся за нее режиссеры делали из нее драму. В 1879 году писатель с удивлением дал разрешение Марии Славиной, актрисе Александринского театра, сделать новую редакцию пьесы и сыграть в ней одну из главных ролей. Еще больше он был удивлен успехом, с которым прошла премьера. Однако разбуженный было интерес к пьесе постепенно сошел на нет.

В советское время ее почти не ставили — пока за полузабытый материал из прошлого века не взялся Анатолий Эфрос. Его драматическая постановка перевернула укоренившееся представление об этой «несценичной» пьесе Тургенева, выделив из всех героев только одного персонажа. Режиссер заставил обратить на этого героя более пристальное внимание.

Хит 1977-го

Гораздо охотнее, чем на родине, «Месяц в деревне» ставили за границей. В 1930 году пьесу открыл миру режиссер-эмигрант Рубен Мамулян, поставив ее в Нью-Йорке. В постановке приняла участие легендарная голливудская актриса русского происхождения Алла Назимова. После этого на протяжении ХХ века название «Месяц в деревне» много раз появлялось в репертуарах театров в Великобритании, Франции, Ирландии... Собственно, желание взяться за пьесу появилось у Анатолия Эфроса после того, как он однажды посмотрел ее польскую версию «в хорошем, серьезном театре» в Варшаве.

Жена помещика Ислаева Наталья Петровна влюбляется в Алексея Беляева, учителя своего сына. Кроме нее, к этому 21-летнему студенту неравнодушна еще и Верочка, юная воспитанница хозяйки дома. В другом любовном треугольнике застрял друг семьи Ракитин — пока Наталья Петровна заглядывается на студента, он сходит с ума от страсти к ней.

Не изменив ничего в сюжете, польский режиссер сумел показать историю глазами Тургенева, — а это был взгляд ироничный, холодный. Каким образом? Акцент был смещен помощью сценографии — сцену устроили прямо посреди зрительского зала, наподобие арены цирка. На площадке — веселенькая пастораль: настоящая зеленая трава, цветы, ручеек, из которого пили воду два веселых пса.

Разглядывая этот простенький пейзаж и улыбаясь придумкам польских коллгег, Эфрос вдруг понял: Наталья Петровна на самом деле тянется именно к этому — к природе, настоящей любви, а попадается ей студент Беляев. Для Тургенева важны не только любовные коллизии героини, но и ее личная драма. Удивившись многослойности произведения, Эфросу захотелось разобрать ее пласт за пластом, и узнать, что из этого получится. Впервые в истории постановки пьесы на первый план была выведена именно Наталья Петровна. Все происходящее он выстроил вокруг нее, в то время как в более ранних спектаклях «Месяца в деревне» героям отводилось одинаковое внимание.

Эфрос с интересом размышлял о «неизрасходованных чувствах» героини: мужа не любит, в душе тоска, ребенок — и тот скоро вырастет и покинет ее.  При этом Наталья Петровна — личность, не любящая однообразия. В 30 лет к ней приходит тот самый кризис среднего возраста, о котором обычно говорят применительно к мужчинам.

Это тема возраста женщины, может быть, страха, что время ее прошло, что жизнь со всеми ее страстями, муками, сильной радостью принадлежит не ей уже, а другим, тем, кто моложе. Ее же удел — этот скучный покой. И вот отчаянный бросок в надежде вернуть себе прошлое и познать, что такое иная любовь», — писал Эфрос.

Он считал, что и играть Наталью Петровну нужно иначе — смело, с энергией. Красноречивыми жестами и безмолвием, как например, Ольга Книппер-Чехова в спектакле Константина Станиславского в Московском художественном театре, тут не обойдешься. Станиславский считал, что в этой пьесе нужно неторопливо и без лишних эмоций рассматривать отношения Натальи Петровны и Ракитина. Он без сожалений выбрасывал из нее целые куски, а некоторые фразы предложил артистам проигрывать без слов, заменяя фразы простым кивком или жестом рук.

Своя команда

Впоследствии Анатолий Эфрос называл свой «Месяц в деревне» одним из самых захватывающих приключений, а зрители и критики — главным спектаклем  Театра на Малой Бронной в 1977 году.

Несмотря на то, что режиссера вдохновила варшавская постановка, внешне его спектакль разительно отличался. Вместо деревенской природы на сцене сделали металлические узорчатые конструкции. В стильных декорациях бродили, мечтали, ссорились и признавались друг другу в любви люди в светлых платьях, жилетах и шляпах по моде середины XIX века.

В финале металлические конструкции, образовывавшие сначала дом, разъезжались в стороны, показывая, что жильцы дома стали друг другу чужими людьми. Декорации придумал начинающий 23-летний художник Дмитрий Крымов — сын Эфроса, работавший в театре первый год.

В постановке были заняты ведущие актеры — Леонид Броневой, Иван Шабалтас, Олег Вавилов, Михаил Козаков. Роль Натальи Петровны исполнила любимица Эфроса Ольга Яковлева. Он знал ее еще со времен работы в «Ленкоме». Там она сыграла главную женскую роль в его спектакле «104 страницы про любовь».

Репетиций «Месяца в деревне» было много. Эфрос по фрагментам кропотливо изучал текст, прорабатывал сцены с артистами. Ему постоянно казалось, что он упускает что-то важное. Он понимал, что Наталья Петровна — на самом деле дерзкая и своевольная, как было ему понятно по тексту, но искал, чем подкрепить это на сцене, не только с помощью слов.

Все кажется ясно до репетиции, но вот она кончается, а не сделано ничего. То есть сделано очень много, но как-то неточно по отношению к Тургеневу. Или, во всяком случае, к тому, каким он воспринимается просто при чтении», — писал он в своей книге «Профессия: режиссер».

«Театр Эфроса» в Театре на Малой Бронной

В Театр на Малой Бронной Эфрос перешел из «Ленкома» в 1967 году — с поста художественного руководителя на должность рядового режиссера. Но именно постановки, которые он создал здесь, — «Ромео и Джульетта», «Отелло», «Три сестры», «Месяц в деревне» и другие, — позволили критикам и зрителям говорить о так называемом «театре Эфроса».

Он действительно смог создать театр в театре, полностью сосредоточившись на одной режиссерской работе,— у него была даже своя труппа из артистов, которых он забрал с собой из «Ленкома». Вместе с ним ушли Ольга Яковлева, Лев Дуров, Валентин Гафт и другие. «Театр Эфроса» стал практически художественным направлением, это были спектакли, которые могли создать только этот режиссер и только эти актеры, которые понимали друг друга с полуслова.

Эфрос был горячим поклонником и сторонником системы Станиславского, от которой многие режиссеры стали отходить, и многое почерпнул у него. Его очень интересовала психология, глубина, на которой строятся характеры героев пьес, он был убежден, что своего персонажа нужно не играть, а проживать — причем так, как роль чувствуется в настоящий момент времени. А режиссер в это время «слагает стихи на площадке сцены, управляя при этом большой группой людей», говорил Анатолий Васильевич. Декораций в его постановках всегда было немного, чтобы не отвлекать от сюжета.

Художественные руководители Театра на Малой Бронной — сначала Андрей Гончаров, а потом Александр Дунаев — поддерживали Эфроса. Его имя на афише уже служило достаточным основанием для того, чтобы купить билет.

В Театре на Малой Бронной он проработал 17 лет. В 1984 году Анатолий Эфрос стал главным режиссером Театра на Таганке.

Поделитесь с друзьями: