От ботика до субмарин. История Военно-морского флота в музейных экспонатах

Петр I спускает на воду "дедушку русского флота" и берет крепость Выборг, советский антрополог изучает череп адмирала Ушакова, моряк Черноморского фота противостоит десяткам фашистских бомбардировщиков, советская атомная подводная лодка всплывает на Северном полюсе.

Ежегодно в последнее воскресенье июля в России отмечают День Военно-морского флота. Более чем за 300 лет его существования в отечественной истории осталось немало важных изобретений, решающих походов и, конечно, героических поступков. О некоторых из них рассказывают экспонаты музея-усадьбы «Измайлово», музея-заповедника «Коломенское», Биологического музея имени К.А. Тимирязева, Музея героев Советского Союза и России и Государственного музея — культурного центра «Интеграция» имени Н.А. Островского.

Совместный материал mos.ru и агентства «Мосгортур».

Измайловские истоки русского флота

Официальной датой основания регулярного Военно-морского флота России считается 30 октября (по старому стилю — 20 октября) 1696 года. В этот день Боярская дума обсудила рапорт Петра I о завоевании крепости Азов и решила: «Российскому флоту быть!».

К 300-летию этого события на Измайловском острове был установлен памятник Петру I работы известного скульптора-монументалиста Льва Кербеля. Место выбрано не случайно: территория нынешнего музея-усадьбы «Измайлово» с окружающими его старинными прудами по праву может считаться колыбелью отечественного флота.

Именно здесь, в бывшей отцовской загородной резиденции, юный Петр I, венчанный на царство в 10 лет, вместе со своим старшим братом Иваном обнаружил в 1688 году английский ботик, некогда принадлежавший его деду. Вот как он рассказывал позже в предисловии к Морскому уставу 1720 года:

…Случилось нам быть в Измайлове на льняном дворе, и, гуляя по амбарам, где лежали остатки вещей дому деда Никиты Ивановича Романова, между которыми увидел я судно иностранное, спросил вышереченного (учителя арифметики) Франца (Тиммермана), что то за судно? Он сказал, что то бот английский. Я спросил: где его употребляют? Он сказал, что при кораблях для езды и возки. Я паки спросил: какое преимущество имеет пред нашими судами (понеже видел его образом и крепостью лучше наших)? Он мне сказал, что он ходит на парусах не только что по ветру, но и против ветру; которое слово меня в великое удивление привело и якобы неимоверно».

По распоряжению юного царя в Москве был найден плотник-голландец, который привел бот в порядок, сделал мачту и паруса. Он же показал, как нужно обращаться с иностранным судном, с ловкостью лавируя на Яузе. Попробовав сам встать под паруса, Петр столкнулся с трудностями — ботик вел себя неуклюже, упирался в берега. Голландец пояснил — узка вода.

Тогда я перевез его на Просяной пруд, но и там немного авантажу (то есть успеха; от французского avantage — «преимущество, польза, выгода». — Прим. mos.ru) сыскал, а охота стала от часу более. Того для я стал проведывать, где бoлее воды; то мне объявили Переславское озеро (яко наибольшее), куды я, под образом обещания в Троицкий монастырь, у матери выпросился; а потом уже стал ее просить и явно, чтоб там двор и суды сделать…»

Измайловский ботик «Святой Николай» позже был прозван «дедушкой русского флота». Он положил начало целой потешной флотилии, построенной в 1689–1692 годах на Плещеевом озере близ Переславля-Залесского, где разворачивались первые баталии молодого государя на воде. В собрании музея-усадьбы «Измайлово» о них напоминает макет ботика, а также сделанная в начале XX века фотография бота «Фортуна» переславской флотилии.

Первый поход Балтийского флота

О том, что замыслы царя-реформатора простирались куда дальше потешной флотилии, напоминает гравюра XVIII века «Распределение Петровского флота» из собрания музея-заповедника «Коломенское». На ней изображен первый выход в море в полном составе молодого Балтийского флота, который был рожден во время Северной войны (1700–1721).

Операция получила название Ледовый поход и стала частью осады Выборга в 1710 году. Восьмитысячный корпус адмирала Федора Апраксина в марте с суши блокировал эту шведскую крепость на Карельском перешейке, перейдя из Кронштадта по замерзшему Финскому заливу. Сил для самостоятельного штурма у Федора Апраксина было недостаточно. Подкрепления в виде гвардейских Семеновского и Преображенского полков с артиллерией и боеприпасами должны были прибыть по воде, как только растает лед.

Медлить было нельзя, потому что со своей стороны к осажденной крепости намеревалась пробиться шведская эскадра. Стараясь ее опередить, развертывание русского флота начали 25 апреля, как только вскрылся лед на Неве, и через четыре дня 250 судов собрались у Кронштадта.

По традиции того времени флот делился на корабельный и галерный, каждый имел отдельное командование. В Ледовом походе первым командовал норвежец на русской службе вице-адмирал Корнелиус Крюйс, вторым — контр-адмирал Иван Боцис, уроженец Далмации, который постигал азы морского дела в Венеции. Но поскольку при флоте находился сам император, под его началом был создан еще один отряд, основу которого составили шнявы — небольшие двухмачтовые суда, которые в то время были распространены в странах Северного моря. В походе Петр I находился под именем контр-адмирала Петра Михайлова, называть себя императором он запрещал.

Вся флотилия на гравюре пронумерована — основные суда под отдельными номерами, вспомогательные — группами. Благодаря этому на гравюре легко можно опознать императорский флагман — шняву «Лизет» — под номером 2 в середине пятого вертикального ряда слева.

Поход оказался удачным: где-то продираясь между льдин, где-то спеша по чистой воде, потеряв лишь несколько транспортных судов, русская эскадра опередила шведскую и прибыла к Выборгу 9 мая. Петр с частью кораблей затем вернулся в Петербург, оставшиеся приняли участие в осаде крепости, которая сдалась через месяц.

Тайна портрета адмирала

Встретиться лицом к лицу с одним из самых известных деятелей русского флота адмиралом Федором Ушаковым (1745–1817) можно в Биологическом музее имени К.А. Тимирязева. Здесь хранится копия антропологической реконструкции его внешнего облика, сделанной Михаилом Герасимовым — знаменитым советским антропологом, скульптором, автором именной методики пластической реконструкции лица, которая позволяет воссоздать лицо человека с помощью изучения рельефа и структуры костей черепа.

Реальный образ самого успешного русского флотоводца рубежа XVIII–XIX веков, который прославил свое имя в русско-турецких войнах и одержал победу в 43 сражениях, не потеряв при этом ни одного корабля, потребовался в последние годы Великой Отечественной войны. Фигура Ушакова подходила как нельзя лучше для создания ордена для героев флота. Дело осложнялось тем, что на тот момент не было известно ни одного достоверного портрета непобедимого адмирала. Было лишь несколько копий, сделанных с некоего прижизненного портрета, однако явные несостыковки в изображении адмиральского мундира ставили под сомнение тот факт, что он писался с натуры.

Восстановить исторический образ поручили Герасимову — действенность его метода реконструкции была научно обоснована и подтверждена на множестве примеров еще до войны. Для этого пришлось разыскать разрушенное захоронение Ушакова на территории закрытого в 1929 году Санаксарского монастыря. При первом же осмотре эксгумированного черепа Герасимов выявил несоответствие облика флотоводца его портретному изображению. Фотосовмещение черепа и портрета Ушакова из ленинградского Центрального Военно-морского музея имени Петра Великого подтвердило правоту антрополога. Выяснилось, что, хотя неизвестный портретист и сохранил некоторые индивидуальные черты адмирала, он излишне удлинил его лицо, очевидно пытаясь придать ему более аристократический вид, характерный для парадных портретов того времени.

Так Федор Ушаков оказался среди исторических деятелей прошлого, чей облик был возвращен Герасимовым. Кроме великого русского флотоводца, в этот список входят Ярослав Мудрый, Иван Грозный, Андрей Боголюбский, Тамерлан и многие другие исторические лица.

Орден Ушакова двух степеней для награждения офицеров Военно-морского флота был учрежден 3 марта 1944 года, а в 1992 году официально сохранен в системе государственных наград Российской Федерации.

Подвиг старшины Куропятникова

В Государственном музее — культурном центре «Интеграция» имени Н.А. Островского хранится напечатанная в 1943 году листовка, посвященная моряку Черноморского флота старшине 2-й статьи Григорию Куропятникову.

Будущий герой был призван на срочную службу в 1939 году и встретил начало Великой Отечественной войны пулеметчиком одного из пограничных катеров под Севастополем. Свой подвиг 22-летний командир отделения минеров сторожевого катера СК-065 Григорий Куропятников совершил 25 марта 1943 года. В этот день его катер сопровождал транспортное судно «Ахиллион» с оружием и боеприпасами для защитников Малой земли. На обратном пути транспорт должен был забрать раненых с этого плацдарма, оборона которого длилась 225 дней и закончилась освобождением Новороссийска.

В районе населенного пункта Дивноморское советских моряков атаковали несколько десятков фашистских бомбардировщиков. Куропятников встретил их заградительным огнем пулемета, сбил несколько вражеских самолетов, однако их было слишком много — экипаж СК-065 нес потери, сам катер лишился хода и получил пробоину в трюме. В ходе боя старшине осколком бомбы оторвало левую руку, ранило в голову и грудь, но, придя в себя, Куропятников снова встал к пулемету, продолжая вести огонь уцелевшей рукой.

В какой-то момент теряющий сознание моряк оказался на горящей палубе. Пламя уже подбиралось к ящикам с дымовыми шашками, грозя взорвать запас глубинных бомб. Орудуя одной рукой и зубами, Куропятников бросился отвязывать ящики и один за другим сталкивать их в воду и вместе с подоспевшими товарищами сумел спасти судно от неминуемой гибели. СК-065 выдержал бой, а когда вернулся на базу, в его корпусе насчитали 1600 пробоин.

21 июля 1943 году за «образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом мужество и героизм» старшине 2-й статьи Куропятникову было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина.

Григорий Куропятников ушел из жизни в 1982 году. После войны он работал диспетчером. Листовку с его изображением сохранил и передал в музей сослуживец героя-черноморца, о чем говорит дарственная надпись.

Подлодка на Северном полюсе

С того момента, как СССР и США в 1950-х стали вводить в состав своих флотов атомные субмарины, в соперничестве двух сверхдержав появилось еще одно измерение — подводное. Главным мерилом успеха подводников стало покорение Северного полюса.

Арктическая гонка проходила с переменным успехом. Первым в августе 1958 года достиг северной макушки Земли под водой американский «Наутилус», однако всплыть среди толщи льдов не смог. В июле 1962 года советская подлодка К-3 «Ленинский комсомол» осуществила всплытие в районе полюса, но не в той самой точке, где стрелка компаса указывает только на юг. Советским подводникам также помешала толщина льда.

Историческая задача была решена год спустя атомной подводной лодкой К-181 под командованием капитана второго ранга Юрия Сысоева. Благодаря обнаруженной в нужном месте полынье 29 сентября 1963 года в 6 часов 45 минут утра она впервые в истории поднялась на поверхность точно в географической точке Северного полюса. А еще через шесть минут командир К-181 стал первым человеком, который оказался на вершине планеты, стоя на мостике субмарины.

Экипаж подводного атомохода водрузил на Северном полюсе Государственный и Военно-морской флаги СССР. К одному из флагштоков прикрепили герметичный пенал с запиской: «Очередное посещение Северного полюса подводной лодкой Военно-морского флота Союза Советских Социалистических Республик. 29 сентября 1963 года».

Рекордный арктический поход К-181 подо льдами длился с 25 сентября по 4 октября. В феврале 1964 года командиру К-181 указом Президиума Верховного Совета СССР было присвоено звание Героя Советского Союза.

Главная сложность походов в арктических широтах была сопряжена с техническими трудностями работы навигационного оборудования — штатные гирокомпасы переставали действовать при приближении к полюсу. Основой решения повседневных штурманских задач на морской карте была и остается прокладка — совокупность всех графических работ, выполняемых специальным инструментом. В экспозиции Музея героев Советского Союза и России представлены инструменты, при помощи которых в том походе прокладывал маршрут к Северному полюсу капитан Сысоев, — его штурманский транспортир и параллельная линейка.

Поделитесь с друзьями: