"Ваши ожидания – ваши проблемы". Ягудин о Загитовой в роли телеведущей

Поговорили в гримерке сразу после съемок "Ледникового периода".

8 сентября. Поздний вечер. Малая спортивная арена «Лужников» понемногу успокаивается. Дворец спорта кипел целый день — снимали первый выпуск нового сезона «Ледникового периода». В 22:30 в МСА уже не было Ольги Бузовой, Регины Тодоренко, Влада Топалова и других звезд русского шоубиза. На льду оставались только ведущие — Алексей Ягудин и Алина Загитова. Олимпийские чемпионы старательно записывали подводящие к номерам фразы, которые вы услышите с экрана в октябре.

Мы с коллегой из другого издания, оказавшись за кулисами, ждали Загитову, чтобы задать ей пару вопросов о дебюте на тв и спортивных планах. Тогда о снятии Алины с прокатов еще не было известно, но после тяжелых 10-часовых съемок мысль об этом плотно засела у нас в головах. «Простите, нет. Мне нельзя», — начала и закончила интервью Загитова, затянув интригу примерно на 18 часов.

«У всех интервью записали?» — поинтересовался подошедший Ягудин. В ответ пришлось сетовать на неразговорчивость Алины. Алексей объяснил это строгими контрактными обязательствами своей соведущей и пригласил нас к себе в гримерку, где выдал огненный 20-минутный спич о карьере Загитовой, протестах в Белоруссии, новом сезоне и поднятии возрастного ценза.

«Я привык приезжать на съемки заранее, чтобы во время репетиций понять, какими будут номера. Мне ведь общаться с участниками, с жюри. Я делаю у себя пометки, чтобы потом во время самих съемок не говорить с чистого листа. Здесь я был с 12 часов дня»,— начал с объяснения рабочего процесса Алексей.

— Сейчас уже больше 22-х.
— 10 часов — это абсолютно нормально.

— Как вам работается с Алиной Загитовой?
— Ой… В начале ожидания были немного другие. Честно признаюсь: думал, что все будет идти дольше. Я даже не связываю это с тем, что Алина впервые пробует себя в роли ведущей. Важно понимать, что это вообще другая профессия, никак не связанная с чистым спортом, с тренировками.

Хорошо помню момент, когда я попробовал себя впервые в этой роли. У меня была вот такая башка (показывает руками размер, превышающий обычную голову примерно в четыре раза, — Sport24), дали микрофон, кто-то разговаривал мне в ухо. Мне было 25-26 лет. Можно сказать, что я вкусил эту жизнь. Важно понимать, что я тогда был уже достаточно взрослым человеком.

А Алине 18 лет. Разница между Загитовой, которая была на пробах в «Останкино» и той, которую мы увидели на съемках сегодня — это космос. Конечно, мы пытались помочь, но Алина сделала все, чтобы облегчить нам сегодняшнюю жизнь и ускорить процесс. Она пришла подготовленной, и все закончилось достаточно быстро.

В абсолютно новой среде у людей начинается паника. Можно сказать красивыми словами: «Да, мы немного переживали». Но в реальности это паника. Это не так, что ты заперт с Лехой Ягудиным в комнате и наговариваешь текст. Здесь люди, которые тоже хотят побыстрее пойти домой.

Из всех участников Алина знала, может, двух-трех человек. Она и со мной до сих пор на «вы». Говорю ей: «Хватит уже, давай на «ты». А она: «Нет, не могу. Я так воспитана». И все мы для нее «на вы».

Загитова даже не успела пожить обычной человеческой жизнью. Маршрут спортсменов однообразен — «каток-коридор-раздевалка». И ты двигаешься туда-сюда. И ты не можешь приобрести пищу для размышлений для того, чтобы самовыражаться, что-то рассказывать, придумывать.

Разговорный жанр вообще очень тяжелый. И я рассчитывал, что будет сложнее. Но Алине помог ее чемпионский характер. Сегодня на съемки пришел подготовленный человек.

— Тяжело совмещать эту работу с тренировками?
— Мне абсолютно по барабану, тренируется она или нет. Мне важно, чтобы все было хорошо здесь, на «Ледниковом периоде», чтобы было вкусно.

Я вчера лежал и думал о том, что прошло шесть месяцев с прошлого сезона. И даже я волновался возвращаться в строй после такой большой паузы. Как я буду разговаривать? Как мои слова будут вязаться в предложения, а предложения — в большой текст?

Если говорить про карьеру Алины, то здесь я сразу вспоминаю фразу Аршавина: «Ваши ожидания — ваши проблемы». Мы же, допустим, не заставляем кого-то нами восхищаться. Мы не обязаны для вас побеждать. Мы делаем это прежде всего для себя. Знаю, что было много не очень положительных откликов о том, что Алина теперь ведущая, «как же теперь спорт?». Но Загитова сама принимает решения.

Да, мы зависим от людей, которые нас смотрят, которые нами восхищаются — получается своего рода круговорот. Но ведь у Алины своя жизнь.

Послушайте, она дала нам несколько прекрасных сезонов. Загитова стала олимпийской чемпионкой, и потом, после второго места на Европе, она поехала в Японию, где стала чемпионкой мира.

Она могла отказаться от участия в «Ледниковом периоде». Сказать: «Знаете, я боюсь». Но Алина пробует. И это ее выбор. Я уважаю ее за это.

— Вы говорили про пробы в Останкино. Много удалось порепетировать с Алиной?
— Мне сейчас достаточно прочитать сценарий, чтобы быть готовым к съемке. Алине да, нужно было репетировать. Помню свои первые роли в театре. Другие актеры удивлялись, что я уже на ранней стадии знал текст. Я отвечал, что привык не подводить. Многие ведь не учат слова, просто запоминают в процессе репетиций. И сегодня Загитова пришла готовой, как я тогда.

На пробах мы брали сценарий одного из старых сезонов «Ледникового периода». Было тяжело. Есть люди разговорчивые, а есть более сконцентрированные, которые как бы в себе. Алина относится ко второму типу — более закрытая, не балабол.

После проб в Останкино мы понимали, что ведущий — это профессия, которой надо учиться. Сейчас до идеала далеко, но сегодня я доволен тем процессом, который был.

— Вы будете еще репетировать перед съемками?
— Алина работает с преподавателем по речи. Учится правильно подавать текст, выделять слова интонацией, дышать. Я тоже все это проходил. Говорил с пробкой во рту, как Загитова это делает сейчас. Преподаватель был и сегодня.

Меня это дико бесило — что, я должен с этой пробкой ходить, выговаривать? Только со временем все получается. Знаете, часто говорят — первый блин комом, а в этот раз был не комом. Получился такой сочный блин! Теперь будем потихоньку его разогревать, жарить, наполнять ингредиентами. Конечно, у Алины в начале были эмоции: «Ух ты!» Представляете, меня бы юного 18-летнего отправили к Гретцки и Буре? Я бы тоже смотрел с задранной головой. Сейчас, конечно, я знаю всех участников. Алина, конечно, еще смотрит на происходящее с открытым ртом.

— Получается, Алина пришла подготовленная, знала весь текст наизусть?
— Наизусть все можно выучить, конечно, но главное — понимать, о чем ты говоришь. Сегодня она знала многое. Пара репетиций на камеру — и пошли. Многое получилось с первого раза.

— Алексей, вы упомянули Минск, у вас там академия. Вас как-то затронуло сейчас то, что происходит в этом городе?
— Меня лично как спортсмена — нет. Но как человеку мне не радостно за то, что происходит сейчас в Минске. Хочется, чтобы все устаканилось и чтобы каждая сторона нашла удовлетворение от действий противоположной. Я как раз еду в Центр фигурного катания в субботу, из-за чего пропущу первый день прокатов. Он работает, провожу в нем мастер-класс. Всегда говорил, что спорт к политике никакого отношения не имеет, а вот политика порой лезет в спорт. Без этого никуда. Плохо и ужасно то, что происходит, и правящей стороне, и простым людям, но влезать не хочется. Пускай сами разбираются и находят золотую середину.

Вообще 2020 год — какой-то… Были плохие сезоны, периоды, но, чтобы столько смертей… Каждый день что-то происходит. Хабаровск, гора Куштау, Минск… Америка со своей неограниченной свободой — посмотрите, во что это вылилось! Пандемия, закрытие границ. Ощущение, что в мире хаос, начиная от курсов валют до цен и рождаемости. Полгода мне сказали бы, что так будет, я бы ответил — нет, это кинолента такая, наверное. Но это реальность. И есть чувство, что дальше лучшего не ждать. Остается надеяться, что все остановится на произошедшем. Но действительно, ты просыпаешься и не знаешь, где сегодня в мире что-нибудь рванет. Проклятый год.

— В фигурном катании сезон тоже не очень простой. И он откроется уже в эти выходные контрольными прокатами.
— Я жду официальных турниров. Для меня лично прокаты ничего абсолютно не значат. Меня так удивило, когда были некие прокаты в Петербурге, и вот лидер по короткой программе, по произвольной… Лидер прокатов — это что такое? Есть настоящие турниры — там занимайте места. Сейчас прокаты, конечно, стали чем-то более официальным, со зрителями проходят. Для спортсменов это возможность показать, из чего ты состоишь на данный момент, пощупать моменты в программах. В свое время у нас можно было вообще разделить короткую на две части, устал — остановился.

Для меня прокаты остаются возможностью спортсмена попробовать наработки, судьям — посмотреть, на что кто может рассчитывать, затем вносятся коррективы. Не более того. Просто настолько стало популярно фигурное катание, что из покатушек это превратилось в событие. Хорошо, что федерация его проводит, у спортсменов будет лишняя проверка.
Я жду сезона, пусть его начало не такое красочное, но, может, мы еще раскачаемся. Хотя я не верю в проведение чемпионата Европы и мира. Мир еще возможен как-то без зрителей, Европа — нет. А я полнейший оптимист. А прокаты, мне честно, неинтересны, я хочу турниров.

— Может, их тогда закрытыми делать? А турниров как раз проводить больше. А то несправедливо получается — покатушки, как вы сказали, а болельщики выводы делают.
— Я не федерация. Если у нас народ готов, понимая, что это контрольные прокаты, платить деньги и приходить — круто. Да, можно сделать закрытыми, как мы в Новогорске собирались, группа Мишина приезжала. Но вот настолько народ требует фигурного катания — мало ему, давайте больше, больше! Всех, конечно, интересует ситуация в женском одиночном катании — как же там Трусова, Косторная, как Щербакова? Валиева — что, она же юниорка? Ей разрешили со взрослыми выступать? И так далее. Я говорю, это же просто прокаты, здесь можно юниорам со взрослыми и наоборот. Это как обкатка новых ботинок.

— Вы назвали несколько фамилий. Фаворит у сезона есть?
— Владея головой и языком к 40 годам, скажу так: на мировой арене я хочу видеть наверху российский триколор, и мне абсолютно все равно, кто представляет группу Плющенко, Мишина или Тутберидзе. Это спорт, главное — победы. Мне часто говорят — почему ты против повышения возраста? Я считаю, что это спорт, а спорт — это быстрее, выше, сильнее, и неважно, 12 тебе лет, 15 или 18. Если ты готова идти и бороться с 30-летними — вперед!

Поделитесь с друзьями: